March 19th, 2016

Глеб Минский

Берега Смерти-14



КНИГА ТРЕТЬЯ I. БАШНЯ

Но всего этого оказалось недостаточно. Со временем. Больше двух лет они прожили вместе в башне. Они никогда не выходили наружу, красная бесплодная равнина не располагала к прогулкам. Они любили друг друга, это, к счастью, не изменилось. Напротив, их чувства только усилились. Большую часть времени они проводили в гигантской постели в темно-желтой комнате. На этой постели родился отец Кловиса, здесь родилась его дочь — мать Кловиса, а потом и сам Кловис. На этот раз продолжения не последует.

Collapse )
promo glebminskiy march 26, 17:41 43
Buy for 40 tokens
Уже выкладывал! Но таки не нашёл ещё:( Поэтому повтор! Ищу книгу, в ней два или три исторических романа. Издавалась в 90-е в серии "Орден" или "Легион", или какой-то подобной. Там были исторические романы 19 - начала 20 веков. Автора, или авторов не помню. Но помню, что один роман был посвящён…
Глеб Минский

Берега Смерти-15

КНИГА ТРЕТЬЯ. II. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ


Опричник посадил свой одноместный скутер рядом со входом. Дождь падал на силовое поле, укрывавшее скутер, и сбегал по нему ручьями.

Они следили за ним из маленького оконца и видели, как он запахнулся в плащ, отключил поле и перебежал ко входу.

— Что теперь делать? — спросила Фастина у Марка, который стоял, задумчиво закусив губу. Марка придумал новый план.

— Мы должны впустить его, — сказал он, поднимаясь и торопясь ко входу. — Возможно, Алмер обнаружил где-то сведения о месте моего рождения. И выслал разведку.

— Мы не можем впустить его! Он вооружен. Он может убить нас.

Collapse )
Глеб Минский

Берега Смерти-16

КНИГА ТРЕТЬЯ. III. КЛЕТКА


Скутер Тейка углублялся все дальше и дальше в ночь. Марка подозревал, что так оно и будет, поэтому не стремился держать золотой скутер в поле зрения, но лишь еще раз убедился, что сможет следить за ним с помощью локатора. Свет постепенно блек, тени удлинялись, пока все вокруг не залила темнота. Заметно похолодало. Скутер, предназначенный для использования на дневной стороне, не имел обогревателя, и Марка съежился, пытаясь согреться под плащом. Он видел лишь нависавшие над ним массивные облака и таинственно мигающие звезды. Луну сбросили еще космические пришельцы, когда останавливали Землю. Сейчас она лежала где-то в Тихом океане.

От холода Марка не мог больше следить за приборами и совершенно не представлял себе, где находится, хотя, судя по морозу, под ним простиралось одно из ледовых полей, покрывавших Землю и океан на ночной стороне.

Им овладела апатия, восприятие действительности стало зыбким, он настолько отупел, что даже не додумался защитить себя от холода силовым полем.

Collapse )
Глеб Минский

Берега Смерти-17



КНИГА ТРЕТЬЯ. IV. ВОСКРЕШЕНИЕ


В последний миг жизни Кловис Марка осознал, как сильно хочет жить, и в то же время примирился с тем, что уже мертв. Однако теперь он вновь ощущал себя живым, и это бесконечно радовало его.

Он открыл глаза, но ничего не увидел. Испугавшись, он поспешил закрыть глаза. Так, может быть, он все-таки мертв? Казалось, он парит в невесомости, не чувствуя собственного тела.

Он пролежал несколько часов неподвижно, прежде чем отважился вновь открыть глаза.

Теперь прямо перед ним мигал и мерцал огромный кристалл. За кристаллом двигалась неясная тень. Он повернул голову и увидел то же кристаллическое сияние с какими-то смутными очертаниями позади. Он попытался пошевелиться, но так и не понял, удалось ему это или нет. Кловис медленно передвигался, поворачиваясь. Спустя некоторое время он убедился, что со всех сторон окружен одинаковыми кристаллами. Посмотрев вниз, он вдруг увидел свое отражение. Изо рта его торчал пучок гибких трубок. С некоторым усилием он смог дотянуться до поверхности кристалла. Пальцы слегка кольнуло. Он попытался заговорить, но трубки мешали ему, и у него вырвался лишь полузадушенный стон. Осознание того, что к нему вернулись зрение, осязание и слух, успокоило его. Он закрыл глаза и попытался поднести руку к голове. Откуда-то издалека донесся тихий голос.

Collapse )
Глеб Минский

Берега Смерти-18

КНИГА ТРЕТЬЯ. V. ИСТИНА


Обширная сеть лабораторий Орландо Шарвиса произвела на Кловиса Марка огромное впечатление. Марка приходилось видеть научные центры, но не столь грандиозные. Лаборатории Орландо Шарвиса были не только удобны, но и красивы. Огромное сооружение в недрах гор было создано Шарвисом, и Марка не сразу смог осознать это.

Лаборатории являлись только частью системы. Сооружение было в действительности дворцом невероятной красоты.

Здесь можно было найти галереи и залы, с которыми по архитектуре и дизайну не могло сравниться ничто в истории мира. Кловис Марка был поражен, он чувствовал, что человека, создавшего такую красоту, невозможно обвинить в злом умысле.

Collapse )
Глеб Минский

Берега Смерти-19

КНИГА ТРЕТЬЯ. VI. ПОВОРОТ


Когда Марка очнулся, у него было ощущение, что он парализован. Онемение распространилось по всему телу, но, сделав попытку пошевелиться, он обнаружил, что тело прекрасно его слушается. Кловис улыбнулся Орландо Шарвису, наклонившемуся над ним.

— Спасибо, — сказал Марка. — Все сделано?

— Да. Останки бедняги Эзека я отправил в утилизатор пару часов назад. Жаль, но был лишь один способ…

— Как Фастина?

— С ней тоже все в порядке. Ты увидишь. Ее операция прошла гораздо легче.

— А что? Со мной были трудности?

— Могут возникнуть побочные эффекты. Увидим. Пойдем к Фастине.

Collapse )




ЭПИЛОГ

Зыбкий предрассветный сумрак теперь окутывал башню. Бурая пыль продолжала устилать все ржавым слоем, и коричневый лишайник, как раньше, покрывал основание башни.

Тень ее теперь падала в другую сторону, но по-прежнему не двигалась с места… Однажды Фастина сказала Кловису Марка, что беременна.

— Это хорошо, — ответил он, сидя неподвижно подле окна, в которое лился тусклый свет нескончаемого рассвета.

Фастина обняла его, поцеловала в холодные губы и прижалась к бесчувственному телу. Теперь к ее любви примешивалась жалость.

Машинально он поднял руку и коснулся ее руки, продолжая смотреть в окно и думать об Орландо Шарвисе. Его по-прежнему мучил вопрос: действовал ли ученый из побуждений добра или зла, или же не испытывал ни того, ни другого. Размышляя, он вспоминал себя прежнего и удивлялся, почему его жена так тихо плачет? Почему он не может и никогда не сможет плакать вместе с ней? Он ничего не хотел, ни о чем не сожалел и ничего не боялся.