... и немного об истории (glebminskiy) wrote,
... и немного об истории
glebminskiy

Category:

Завоевание Северной Анатолии Меликом Данишмендом. Часть I

Оригинал взят у germainn в Завоевание Северной Анатолии Меликом Данишмендом. Часть I
Завоевание Северной Анатолии Меликом Данишмендом
Г. М. Литвинов


Последствия Манцикертского сражения 1071 года создали условия для перехода Малой Азии под турецкий контроль. В течение десятилетия завоевателям удалось закрепиться в этом регионе, где они основали ряд государственных образований, среди которых следует выделить эмират Данишменда (1084-1175). Анатолийские турки не оставили после себя достоверных письменных свидетельств о собственных успехах, поэтому героический эпос «Данишменд-Намэ» как источник по истории покорения Малой Азии позволит рассмотреть военно-политические процессы с турецкой перспективы.



Введение

Главным принципом работы является атрибутирование информации турецкого героического эпоса «Данишменд-Намэ» к историческому периоду 1072-84 гг. Обнаружение таких данных и их привязка к реалиям затруднительна, часто даже невозможна, а применительно к временным и пространственным промежуткам эти сообщения имеют различное толкование[i]. Наряду с этим наличие исторической информации о Мелике Данишменде в эпосе игнорировать невозможно. Эпические данные часто обнаруживают соответствия в хрониках, письмах, эпиграфических и нумизматических материалах, агиографической литературе. Особняком стоит османская историография о Мелике Данишменде (произведения Хусейна Хезарфенна, Мустафы Дженаби, Хасана б. Али Токади, Хаджи Халифе, Мюнеджима Баши и др.) Несмотря на ее обширность, эти известия находятся под влиянием эпической литературы, поэтому считаются ненадежными источниками[ii]. Учитывая возможное ретроспективное привязывание эпической информации к событиям из реальной истории, сведения османских историков в работе приводятся для справки.
Основание эмирата в Северной Анатолии обычно связывается с туркменским эмиром-теологом Ахмадом Тайлу и его сыном Исмаилом Гюмюштегином, и в эпическом произведении они слиты в один персонаж Мелика Данишменда. В эпосе имя героя - Ахмад, а под Меликом Данишмендом известен его сын Исмаил Гюмюштегин[iii]. По этой причине идентификация того или иного представителя династии в трактуемых событиях затруднительна. В данной работе применяется метод сквозного повествования, то есть сообщения с высокой и низкой степенью надежности переплетаются. Поэтому при выделении информации с низкой степенью надежности будет указано, что она имеет отношение к «Мелику Данишменду», а не к конкретному эмиру. Метод позволит не нарушить ход изложения информации, и выделить факторы, послужившие образованию эмирата в Северной Анатолии.
Движение турок являлось сложным по структуре процессом[iv], поэтому среди групп завоевателей выделяются, кроме сельджуков,  это - гуззы и туркмены. Гуззы – используемое в работе арабское название народа огузов, делившегося на племенные подразделения. С XII в. этот этноним начинает вытесняться понятием «туркмены»[v]. Туркмены (для XI в.) – огузы, не сохранившие племенную принадлежность. В эту группу также входили представители различных народов, исповедавших идеологию газиев. В работе учтена такая структурированность групп завоевателей Анатолии из-за того, что Данишменды не имели прямого отношения ни к роду Сельджука, ни к племенным подразделениям огузов, и были вождями туркменского объединения[vi].

Северная Анатолия и турецкое вторжение

Объект завоевания туркмен Данишменда представлял собой горный труднопроходимый регион на севере Анатолийского плато, и охватывал территорию вокруг среднего и верхнего течения рек Галис, Ирис и Ликос, и еще в XIV веке он назывался Данишменд Или, Вилайет-и Данишменд или Данишмандийя[vii].  В византийское время междуречье Галиса и Ликоса было высокоразвитым экономическим районом с крупными торгово-ремесленными центрами Амасия, Евхаита, Севастия и Докия. Города были обнесены стенами, и могли выдержать долгосрочную осаду. Расположение византийских фортификационных сооружений в межгорных проходах создавало немалые трудности для передвижений вражеских армий[viii]. Набеги на Северную Анатолию начались в середине XI века, когда турки атаковали районы Пайперта, Дерксины и Колонии. Случаи проникновения мусульман в междуречье Галиса и Ликоса были единичными, и на этом фоне захват и восьмидневный грабеж ими Севастии выглядит исключением из правила (1059). Через девять лет турки все же взяли и разграбили Неокесарию, а в 1070 г. разгромили византийскую армию у Севастии, но им никак не удавалось проникнуть западнее этого города, хотя они прорвали имперскую оборону южнее, в Каппадокии и Киликии[ix]. Появление турок в Северной Анатолии произошло не столько вследствие поражения при Манцикерте, сколько в результате серии гражданских войн в Византии (1071-1081). Империя, раздираемая мятежами, и лишенная боеспособной армии, нуждалась в турецкой военной силе, которая могла стабилизировать внутриполитическую ситуацию. Присутствие турок в регионе казалось временным явлением - отряды Артука, Тугтекина[x] и Сулеймана б. Куталмыша приглашались по согласованию с византийским правительством.
В регионе наблюдаются сильные сепаратистские тенденции в последней четверти XI в. Характерными проявлениями этих процессов были мятежи и автономизация городов. В 1069 г. фемы Армениак и Колония стали центром мятежа Криспина, а в Манцикертскую кампанию император Роман IV Диоген осадил Севастию якобы из-за неуважения Арцруни к телам погибших ромеев от рук турок. Это расценивалось как мятеж против империи. Затем Северная Анатолия стала базой для восстания Русселя, и в руках мятежников оказалось множество городов. После подавления мятежа Русселя власть императора оказалась не восстановлена в полной мере в Северной Анатолии (за исключением приморских областей), так как византийские хроники и сфрагистические источники упорно молчат по фактам назначений официальных лиц на административные должности после 1075 г.[xi] В это время повсеместно в Малой Азии возникают автономные или полуавтономные единицы. Автономистским проявлением на Анатолийском плато служило стихийное возникновение самоуправляющихся городов, и обычно власть в них переходила к динатским группировкам. Таким примером служит возникновение местного самоуправления в Амасии[xii], где горожане поддержали мятежника, предпочтя правление «тирана» Русселя императору. Настроение верхушки других городов были далеки от единения с империей. На Анатолийском плато идентифицируются как самоуправляющиеся города Анкира, Докия, Гавадония и Кизистра. Элементы местного самоуправления в Византийской империи фиксировались ранее, но процесс городской автономизации получил развитие с началом гражданских войн. Развитию сепаратистских настроений в регионе способствовала сама византийская администрация, с ее стороны обычной практикой выступали поборы и реквизиции с местного населения. При прохождении многочисленной императорской армии Романа IV Диогена крестьянство районов Севастии и Докии несло нагрузку по ее обслуживанию. В 1071 г. германские наемники разорили округу Севастии, и император вынужден даже применить против них силу. Взимание материальных средств на нужды имперских функционеров отмечены в городах Анкира, Докия и Амасия[xiii]. Сомнительно, чтобы расходы населения по реквизициям и порче личного имущества когда-нибудь были возмещены.
Еще одной особенностью области было наличие в ней так называемых «малых армянских фем»[xiv], где ряд городов принадлежал семействам бывших царей из родов Багратуни и Арцруни. Докия, Комана и Амасия относились к дому Гагика Карсского, а Севастией правили дети бывшего царя Васпуракана. Доля армянского населения в городах этих «фем» была высока. В рассматриваемую эпоху отношения между армянами и византийцами не отличались особым доверием, и между этими группами периодически вспыхивали открытые столкновения, которые омрачались враждой на религиозной почве[xv]. В результате межэтнического конфликта многочисленное армянское население Северной Анатолии лишилось политического представительства в регионе, что не способствовало образованию общехристианского фронта против захватчиков. Сепаратистские движения, мятежи, междоусобная борьба и набеги турок подорвали экономическую базу городов Северной Анатолии. Поэтому взятие крепостей региона относительно малочисленными туркменскими отрядами было делом времени[xvi].

«Данишменд-Намэ» как исторический источник

О турецком завоевании Северной Анатолии мы можем судить, в основном, по византийским, армянским, арабским и сирийским источникам. Эти рассказы фрагментарны, начисто лишены деталей и отражают чаще не ход, а итоги военных действий в первые два десятилетия после Манцикерта. Поэтому появление эмирата на севере Анатолийского плато выглядит неожиданным из-за отсутствия достоверных сведений о процессе перехода области под турецкий контроль. Хронист Михаил Сириец констатировал факт образования эмирата: «В 1085 году турецкий эмир Танушман вторгся в области Каппадокии и подчинил Севастию, Кесарию и другие места северной области»[xvii]. Таким образом, начиная с Манцикертского сражения 1071 года, в истории Северной Анатолии образовалась 14-тилетняя лакуна с островками информации, и полная картина ее турецкого завоевания без комплексного анализа источников восстановлена быть не может.
В таких условиях особой ценностью обладает турецкий героический эпос «Данишменд-Намэ» (Qissa-i Malik Danishmend). В нем обнаруживается наибольшее количество известий о событиях, связанных с образованием этого малоазиатского эмирата. Устная эпическая традиция создана сказителями, осведомленными не только о событиях внутри эмирата, но и за его пределами. В эпосе Мелик Данишменд собирается освободить от франков-крестоносцев Антиохию, Акру, Триполи, Наблус, Сафет и Иерусалим. Список городов свидетельствует о знании авторами структуры владений крестоносцев. Если первоклассная крепость христиан Акра, как цель туркменского воителя, в этом перечне не вызывает удивления, то наличие в нем заштатных Наблуса и Сафета нуждается в пояснении. Видимо, сказителю было известно, что Наблус и Акра являлись главными городами домена короля Иерусалима, а Сафет - самой важной крепостью ордена Храма. Иными словами, герой произведения должен победить антиохийского князя и триполитанского графа, отнять у иерусалимского короля его города, уничтожить гнездо тамплиеров, и, наконец, взять главный город франков в Леванте. Отсутствие в списке Эдессы позволяет установить дату создания устной эпической традиции, где нижней границей выступает год ее окончательного захвата мусульманами; а верхней - год потери франками большинства городов из списка (1144-87). Замок Сафет передан ордену Храма в 1169 г., что позволяет скорректировать к этому времени дату сложения эпической традиции, но не позже 1175 года, когда произошел захват эмирата Данишменда сельджуками Рума. В произведении продолжателем дела Данишмендов выступает внук героя эпоса Мелик Ягы-Басан[xviii]. Упоминание имени последнего в обход своего брата и предшественника Мухаммада подтверждает гипотезу, что «Данишменд-Намэ» как устное эпический источник сложился в третьей четверти XII века, и одним из его авторов являлся человек, близкий к Мелику Ягы-Басану.
Турецкий эпос передает психологию газиев, и описывает их деятельность, связанную с разрушением церквей и монастырей, с постоянными осадами городов, с обращением в ислам, с захватом добычи и разбоем. Несмотря на то, что Мелик Данишменд слыл «разрушителем церквей и замков», указывается, что собор Амасии был превращен в развалины в период правления его потомка Мелика Ягы-Басана, и на этом месте было воздвигнуто медресе визиря Хилфата. Это сообщение корреспондируется с целенаправленным уничтожением церквей в эмирате 1153 году[xix]. Эпос начинал складываться, в атмосфере общей религиозной нетерпимости в период ожесточенной борьбы анатолийских турок с Византией. После того, как «император напал на Неокесарию, то ярость турок против христиан усилилась во всех землях, которые им принадлежали»[xx]. Характерно, что религиозная нетерпимость тогда была обоюдной - во время осады Икония византийские воины осквернили мусульманское кладбище. Осада города имперскими войсками снималась контингентом Мелика Ягы-Басана, пришедшего на выручку сельджукам Рума[xxi]. Несомненно, что политика Данишмендидов повлияла на отношение к христианским святыням, когда сказители создавали образ героя эпоса. В «Данишменд-Намэ» он - воинствующий исламист, но доминирование таких поведенческих проявлений у исторического Мелика Данишменда (Исмаила Гюмюштегина) сомнительно. Несоответствие эпического образа и реального Мелика Данишменда следует из эпитафий христианских хронистов. Так, монахи величали его «добрым мужем, благодетелем для людей, сочувствующих христианской вере»[xxii], а также «набожным, молящимся и добрым» человеком[xxiii]. За пределами агрессивной риторики эпического произведения можно обнаружить другие свидетельства, которые ставят под сомнение радикализм завоевателей. Это видно при описании осады туркменами армянского монастыря Святого Креста (Хачитун) у Севастии[xxiv]. Согласно повествованию газии захватили этот монастырь, убили всех монахов, и, в конце концов, разрушили его, уничтожив всю утварь[xxv]. Предполагается, что мусульманами были сожжены важнейшие армянские реликвии, находившиеся в монастыре Хачитун, - крест Варага и икона Девы Марии (Теотокос). Однако эти и другие реликвии в целости и сохранности торжественно были доставлены из Севастии в Эдессу в 1092 г. Перенесению креста и иконы предшествовал вояж в эмират Данишменда католикоса Армянской церкви Барсега годом ранее[xxvi]. Признаком толерантной политики к местным христианам служит сведение о взятии города Гангра, где вместо обычной практики переоборудования христианского храма под мечеть, для этих целей туркмены использовали особняк бывшего губернатора города[xxvii]. Взятие городов и церквей в Северной Анатолии не всегда приводило к их полному или даже частичному разрушению. Спирос Врионис признает, что свидетельства уничтожения общественных зданий, домов и церквей в этот период имеют тенденцию к преувеличению христианскими хронистами[xxviii], и «намек на уничтожение церквей в эпическом произведении является следствием чрезмерного воображения сказителя, и есть суть простого описания «священной войны»[xxix]. Свидетельства отуречивания и исламизации местного населения Данишмендами до середины XII в. представляют единичные случаи, и не идут ни в какое сравнение с масштабами этих процессов в позднесельджукскую и османскую эпохи[xxx].
Устное эпическое предание было впервые собрано воедино, и записано секретарем сельджукского султана Мевланой б. Аля около 1245 г. Этот список не сохранился, но указание на него присутствует у османского историка Хаджи Халифе[xxxi]. Второй список «Данишменд-Намэ» был составлен комендантом Токата Али Арифом (XIV в.)[xxxii] В списке есть очевидные элементы легендарного или фантастического характера, и среди них информация о месте рождения Мелика Данишменда в городе Малатья (Мелитена). Город с X века являлся византийским владением, а Ахмад и Исмаил Данишменды появились на свет спустя два века. И действительно, этот мотив брался из другого эпического источника «Баттал-Намэ», где Мелитена - место рождения гази Абу Мухаммада ал-Баттала (IX век)[xxxiii]. Такого рода информация, перенесенная  на почву «Данишменд-Намэ», легко обнаруживается, и ее можно отсеять[xxxiv]. Когда сказители отображали путь Мелика Данишменда, то им важно было «отправить» героя эпоса из Мелитены, города-символа газиев. На первый взгляд, эта информация из эпического источника ложная, так как город вошел в эмират Данишменда только в 1102 г. Однако по ряду косвенных данных можно заключить, что Данишменды находились в области Мелитены в 1072 г., откуда они совершили свой военный поход в Каппадокию.









[i] Yinanç, Mükrimin Halil. Türkiye Tarihi: Selçuklular Devri. Istanbul: Bürhaneddin Matbaasi, 1944. T. 1. P.  92-103.
[ii] Köprülü, Mehmet Fuat. The Seljuks of Anatolia: Their History and Culture According to Local Muslim Sources / trans. G. Leiser. Salt Lake City: University of Utah Press, 1992. P. 40, 41.
[iii] Литвинов Г.М. Просопография первых эмиров Данишмендов. 2012. URL: http://deusvult.ru/106-prosopografiya-pervykh-ehmirov-danishmendov.html (дата обращения: 12.05.2015).
[iv] Литвинов Г.М. Туркмены на Ближнем Востоке (XI в.) 2013. URL: http://deusvult.ru/113-turkmeny-na-blizhnem-vostoke-xi-v.html (дата обращения: 12.05.2015).
[v] Бартольд В.В. Туркмены // Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов. М.: Восточная литература РАН, 2002. С. 573.
[vi] Литвинов Г.М. Об армянском происхождении Данишмендов. 2014. URL: http://deusvult.ru/118-ob-armyanskom-proiskhozhdenii-danishmendov.html (дата обращения: 12.05.2015).
[vii] Иногда в эту область включались районы городов Кастамона, Анкиры, Кесарии и Мелитены. См.: Melikoff I. La geste de Melik Danişmend. Etude critique du Danişmendname. T. I-II. Paris: Librairie Adrien-Maisonneuve, 1960. P. 144, 145; Turan, Osman. Selçuklular Zamanında Türkiye Tarihi. Istanbul: Baskı, 1984. V. II. S. 158.
[viii] Vryonis S. The Decline of Medieval Hellenism in Asia Minor and the Process of Islamization from the Eleventh through the Fifteenth Century. Berkeley: Los Angeles: University of California Press, 1971. P. 21, 22, 31, 161.
[ix] Ibid. P. 74, 75, 85-96; Cahen C. La Premiere penetration turque en Asie Mineure (seconde moitie du XI siecle) // Byz, 1948. T. 18. P. 23-27.
[x] В хрониках - Тутах. Обычная его идентификация как Артук или Тутуш не вполне правомочна, поскольку имена эмиров Toutousis и Artouh встречаются в «Алексиаде» и «Исторических записках» соответственно. То есть Анна Комнина различает Тутаха и Тутуша, а Никифор Вриенний – Тутаха и Артука. См.: Moravcsik G. Byzantinoturcica. Leiden: Brill, 1983. T. 2. P. 72, 328; вероятно, под именем Тутах скрывается туркмен Тугтегин (Тутакин) – участник анийского похода 1064 года. См.: Ibn al-Athir. The Annals of the Seljuk Turks: Selections from al-Kamil fil-Tarikh / trans. D.S. Richards. London [etc.]: Routledge Curzon, 2002. P. 152.
[xi] Λεβενιώτης Γ. Η πολιτική κατάρρευση του Βυζαντίου στην Ανατολή. Το ανατολικό σύνορο και η κεντρική Μικρά Ασία κατά το β´ ήμισυ του 11ου αι. Θεσσαλονίκη: 2007. Passim.
[xii] Kaldellis A. The Byzantine Republic: people and power in New Rome. Cambridge, MA: London: Harvard University Press, 2015. P. 183.
[xiii] Vryonis S. Op. cit. P. 91, 92, 108.
[xiv] Термин «малая армянская фема» обозначает византийские административные образования, во главе которых стояли бывшие династы Ани, Васпуракана, Карса и прочие экс-правители областей Армении. Для периода 1071-1085 гг. он характеризует полунезависимое состояние этих образований перед окончательным поглощением этих «фем» турками. См.: Арутюнова-Фиданян В.А. Армяно-византийская контактная зона (Х-ХІ вв.) Результаты взаимодействия культур. М: ИВЛ, 1994. С. 16, 26; Список «армянских фем», см.: Юзбашян К.Н. Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX—XI вв. М.: Наука, 1988. С. 191.
[xv] Vryonis S. Op. cit. P. 92, 93; Арутюнова-Фиданян В.А. Указ. соч. С. 82, 138.
[xvi]  Против участников Первого крестового похода турки Рума могли выставить армию не более 10.000 воинов. См.: France J. Victory in the East: A Military History of the First Crusade. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. P. 157.
[xvii] Michel le Syrien. Chronique / trans. J.-B. Chabot. Paris: Ernest Leroux, 1905. Т. III. P. 173; под этим же годом свидетельствует Григорий Абу'л-Фаррадж: «Севастией, Кесарией и Понтом правил эмир по имени Исмаил бар Данишманд, и эта страна называется его именем по сей день – Данишмандийя». См.: Bar Hebraeus. The Chronology of Gregory Abu'l Faraj / trans. E.A. Wallis Budge. London: Oxford University Press, 1932. P. 259.
[xviii] Melikoff I. Op. cit. P. 454.
[xix] Ibid. P. 455; Michel le Syrien. Op. cit. P. 310.
[xx] Ibid. P. 249; Matthew of Edessa. Armenia and the Crusades: tenth to twelfth centuries: the Chronicle of Mathew of Edessa / trans. A.E. Dostourian. Lanham [etc.]: University Press of America, 1993.  P. 288, 289. 
[xxi] Иоанн Киннам. Краткая история царствования Иоанна и Мануила Комнинов  // ВИПДА / изд. В.Н.Карпов. СПб.: Трусов, 1859. С. 48; Степаненко В.П. Византия в международных отношениях на Ближнем Востоке (1071-1176). Свердловск: Уральский университет, 1988. С. 202.
[xxii] Matthew of Edessa. Op. cit. P. 194.
[xxiii] Michael the Syrian. The Chronicle of Michael the Great, patriarch of the Syrians / ed. R. Bedrosian. Long Branch: 2013. P. 168.
[xxiv] Монастырь «Хач» в эпосе находится у Докии. См.: Гарбузова В.С. Сказание о Мелике Данишменде: Историко-филологическое исследование. М.: ИВЛ, 1959. С. 76, 77; на самом деле речь идет о севастийском монастыре, построенного Атомом Арцруни. См.: Аристакэс Ластиверци. Повествование вардапета Аристакэса Ластиверци / пер. К.Н. Юзбашян. М.: Наука, 1968. С. 96;  Matthew of Edessa. Op. cit. P. 92.
[xxv] Melikoff I. Op. cit. P. 263-267.
[xxvi] Matthew of Edessa. Op. cit. P. 22, 23, 157, 159.
[xxvii] Melikoff I. Op. cit. P. 367, 368.
[xxviii] Vryonis S. Op. cit. P. 145, 164.
[xxix] Ibid. P. 195.
[xxx] Ibid. P. 176; Ocak A.Y. Social, cultural and intellectual life, 1071–1453 // CHT / ed. K. Fleet.  Cambridge: [at ali]: Cambridge University Press, 2009. Vol. 1. Р. 403; Turan, Osman. L'Islamisation dans la Turquie du Moyen Age // Studia Islamica, 1959. Vol. 10. Р. 139.
[xxxi] Гарбузова В.С. Указ. соч. С. 39, 42.
[xxxii] Там же. С. 45.
[xxxiii] Cahen C. La Syrie du Nord à l'époque des Croisades et la principauté franque d'Antioche. Paris: Geuthner, 1940. P. 182.
[xxxiv] Гарбузова В.С. Указ. соч. С. 102; Melikoff I. Op. cit. P. 104.

Tags: Данишменд-Намэ
Subscribe

promo glebminskiy march 26, 17:41 43
Buy for 40 tokens
Уже выкладывал! Но таки не нашёл ещё:( Поэтому повтор! Ищу книгу, в ней два или три исторических романа. Издавалась в 90-е в серии "Орден" или "Легион", или какой-то подобной. Там были исторические романы 19 - начала 20 веков. Автора, или авторов не помню. Но помню, что один роман был посвящён…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments